soullaway (soullaway) wrote,
soullaway
soullaway

Category:

Орёл Миша

Вместо того что бы купить торт, воткнуть в него свечки и получать весь день поздравления Миша по прозвищу Орёл напился портвейну. Затем догнался водкой. А дальше молча лёг спать на берегу Оки. Его не беспокоили комары, пчёлы и осенняя прохлада. Знаете ведь, что первое сентября иной раз бывает прохладным? Когда идёшь в белой рубашке на линейку, стоишь на солнышке и вроде ничего так, но стоит свернуть в тень и начинаешь съёживаться от холода. Вот такое первое сентября и было той осенью.

Да, к чему это я о торте-то заговорил? У Миши был не день рождения. Он отмечал свою первую линейку в училище культуры, а точнее колледже. Но колледжем оно стало год назад. И все по инерции называли его либо училищем, либо ёмким словом «Кулёк». Факультет Михаил себе выбрал самый перспективный - «фото-видео-творчество». Там, по его мнению, учились все приличные люди. С этими приличными людьми Миша и пил портвейн пару часов назад. Пару часов это невыносимо много. Вы даже не представляете себе насколько. За сто двадцать минут можно успеть совершить невероятные вещи. Гагарину, например, понадобилось всего лишь 108 минут, что бы изменить мир. Мише чуть больше. Хотя надо признаться, мир от его пьянства не претерпел каких-либо заметных изменений. Пожалуй, я не совру, если скажу, что мир вообще не обратил на Мишино поведение внимания. Его персона, лежащая на зелёной траве, интересовала лишь меня.

Я внимательно рассматривал Мишкин рюкзак. Оттуда сквозь чёрные очки из-за колючей проволоки на меня взирал Егор Летов. Было непонятно, то ли Летов отгородился от мира этой проволокой, то ли он намекал, что мы все там вместе в этом загоне. За рюкзаком отчётливо виднелась косуха. Ещё мне был виден белобрысый длинный репейник на голове Миши. Ветер настырно пытался шевелить волосы, но намазанные мылом они не поддавались. Мылом волосы намазывали для устойчивости. Причёска назвалась исчерпывающим и богатым словом – помойка. Или как вариант – destroy. Нечто подобное на голове носил вокалист зарубежного вокально-инструментального ансамбля – Sex Pistols. Правда, я сильно сомневаюсь, что он использовал мыло для укладки. Впрочем, какая разница? Моё любопытство к спящему Михаилу было связано с тем, что прежде я видел спящих на земле людей, но они были похожи на вурдалаков. Как правило, это было мужики либо уже шагнувшие в бездну, либо находящиеся на пути в Вальхаллу. И они точно не имели отношения к панк року. Миша же был панком.

Мы познакомились весной. На летней сцене проходил какой-то очередной бессмысленный фестиваль. Рядом бесцельно вращались малолетние подростки. На самой сцене исполнялись песни, от которых у моей бабушки могла бы запросто заболеть голова. Естественно я был среди тех, кто слонялся у сцены. А где мне ещё надо было быть в 98-ом году? Именно там и надо было быть.

Если мне засунуть иголки под ногти я всё равно не смогу вспомнить, кто именно выступал в тот вечер. Зато я точно помню, как познакомился с Мишей. Он стоял в парке приобняв свою подружку. У подружки было невыразительное прозвище – Нюша. Мишу же мне представили как Орла. Его подруга была увешана какими-то пёстрыми браслетами из бисера и разноцветных ниток. Из одежды на ней был преимущественно безразмерный сарафан. Глянув на неё, я удивился. В голове сразу всплыл недобрый голос Сантима, исполняющий песню с фразой – Никогда не верь хиппи. Орёл на её фоне был как марсианин, проснувшийся в мавзолее. Само собой по соседству с Владимиром Ильичом. Голова у Михаила выглядела так, словно он сунул что-то в розетку. Обычно в мультфильмах с помощью подобной причёски изображали удар электричеством. На его шее красовался замочек от почтового ящика. Дальше шла какая-то изодранная футболка и затёртые до дыр джинсы. На долю секунды мне показалось, что передо мной слились одновременно две эпохи. Лето любви в лице Нюши. И лето ненависти в лице Орла. Больший контраст я себе представить не мог.

Перекинулись парой слов. Оценили, что наши прозвища связаны с птицами. Только его птица была гордой, хищной. А моя умела лишь грустить и петь песни. Ничего важного на первый взгляд не случилось. Но это только на первый. На самом деле той осенью и случилось всё самое важное в моей жизни. Каждый вечер я встречал новых фантастических людей. С точки зрения моей мамы все вместе эти люди напоминали какой-то немыслимый зоопарк. С моей точки зрения как раз именно эти люди и были смельчаками, позволившими себе уйти из зоопарка.

Собирались мы в двух местах. Либо на стрелке – слиянии двух речек. Либо в сквере Маяковского. Сквер по какой-то загадочной причине именовали – Карлухой. Я долгое время был уверен, что место под серебристыми елями именуется площадью Карла Маркса. Оказалось, нет. Площадь немецкого философа находиться через дорогу у театра, но это я узнал, когда стал взрослым. Хотя стал ли?

Мне нравилась Карлуха. Рядом трамвайная остановка, через метров тридцать можно сесть на троллейбус и уехать домой. Ещё там, рядом находится банковская школа. Как-то раз букву «Б» на табличке заменили литерой «П». Приезжала милиция. Кого-то опознали, составили протокол. Кажется, кто-то возмущался и оказывал сопротивление. Обычные будни обычной провинции.

Стрелка же расположена так, что с одной стороны рядом центр города, а с другой идти на общественный транспорт не близко. Но именно на стрелке и происходило самое интересное. К примеру, спать Миша улёгся именно там. Я сидел метрах в пяти от него и внимательно смотрел на его фигуру свернутую калачиком. Почему-то меня беспокоило, что земля холодная, и он может простудиться. Поинтересовался у одного из приличных людей, не случиться ли чего с Мишей?

- Да забей. Главное что б его не приняли или блевать не начал. А то захлебнётся ещё. Хотя не должен бы. Спит-то не на спине. – Я внимательно выслушал приличного человека и успокоился. Всё-таки у человека росла борода, он носил очки в роговой оправе и производил впечатление компетентного и мудрого товарища. Тем более просто так ведь не выдают прозвище – Химик, не правда ли? Явно он что-то знал о жизни важное и необычное. Хотя когда тебе тринадцать лет, а именно столько мне и было тогда, то все вокруг кажутся мудрыми и всезнающими. Ну а если ещё у людей есть очки и борода, то тут точно без вариантов. Сама природа велит считать таких людей мудрецами.

С наступлением сумерек Миша проснулся. Он, неуклюже пошатываясь, встал. Стряхнул прилипшие к джинсам травинки. Осмотрелся по сторонам и как ни в чём не бывало, отправился на свой автобус. Жил он где-то на самой окраине города. В названии места жительства фигурировало что-то о посёлке и рабочих. Уехать туда можно было на одном единственном автобусе. Старый ЛиАЗ кашлял на остановках, чем-то давился и тарахтел на поворотах, но никогда не ломался окончательно.

Мишины соседи по району детородного возраста предпочитали носить спортивные трико, лысую голову и печать тяжких алкогольных раздумий на лице. Наиболее успешные жители обувались в туфли, брали в руку борсетку и набрасывали на свою лысую голову кепку. Миша явно не вписывался в окружающий мир, но своих местные не трогали. Так он и уехал к себе на район, пошатываясь, окропляя общественное пространство кислым перегаром и исподлобья поглядывая на попутчиков.

Встретились мы с Мишей через пару дней. Как обычно на стрелке. Шло очередное бурное обсуждение чего-то значимого и солидного. То ли поэзии серебряного века, то ли англоязычного панк рока. Сыпались фамилии, цитаты и нецензурная брань. Я преимущество молчал и внимательно слушал. Миша тоже молчал, но, по-моему, не слушал. Его мысли были где-то далеко. Вероятно, он думал о том, как станет фотографом. Может быть оператором. Не исключено что он просто осмысливал какой-то предстоящий творческий процесс. Мы можем допустить, что мыслительный процесс был как-то связан с алкогольными напитками. Тогда их пили часто. В том числе и известные люди. Словосочетания на тему здорового образа жизни не могли вызвать даже удивления. Никто попросту и не знал, что это такое.

Из раздумий Мишу вырвал громкий крик нашего общего знакомого. По аллее к стрелке приближался восторженно возбужденный Юра с непечатным прозвищем. Из близких и печатных синонимов могу назвать, например – конец. Или светопреставление. В принципе апокалипсис тоже подойдёт. Прозвища, как известно, даются неспроста. За что Юра получил своё, я изначально не понял. В отличие от большинства людей вокруг он носил аккуратную стрижку, выглаженную рубашку и простые джинсы. Никаких значков, потёртостей в одежде и тем более дырок на коленях у Юрия не было. Да чего там говорить? Он носил туфли! Туфли не носил никто. Кеды, армейские или строительные ботинки. У пары человек я видел остроносые казаки. Но ни у кого я не видел больше туфлей. Самой интересной чертой Юрия был навык настроить любую гитару. Он обладал уникальным, абсолютным слухом и невыносимо отвратительным голосом. Пару раз я слышал, как Юра поёт. Представить что-то более омерзительное мне лично сложно. Но прозвище ему дали явно не за это.

- Я иду топиться! Покончив с собой, уничтожу весь мир! – Намечалось что-то интересное. Как режут вены, я к тому времени уже видел пару раз. Сейчас появилась возможность поглазеть на утопленника.

Кричать Юра начал метров за тридцать от места, где мы сидели. То есть его, явно слышал весь парк. Можно выдвинуть гипотезу, что потенциального утопленника слышали даже на другом берегу реки. Однако внимание он привлёк лишь своих знакомых. Не доходя пару метров до нас, Юра демонстративно свернул к реке, уверенно крикнул – Топлюсь! – и нырнул в холодную воду.

- Он же умрёт! – Я повернул голову. Нюша взволнованно смотрела на расходившиеся по воде круги. – Сделайте что-нибудь! Что вы сидите? – Вокруг началось ленивое копошение. Кто-то полез за сигаретами, кто-то беззлобно начал ругаться матом. Я как самый маленький спокойно наблюдал за происходящим. Неожиданно отреагировал Миша. Он резко сорвался с места, по дороге скидывая рюкзак и кеды. Подбежав к берегу, снял куртку и прыгнул вслед за Юрой. Встретились они на середине реки. Орёл ловко подхватил тонущего и потащил обратно к граниту набережной.

Вылезали по очереди. Первым Юра, вторым Миша. Вокруг Орла тут же скопилось штук пять девчонок. Напоминая стаю куриц, они кудахтали что-то восторженное и проникновенное. Юра же быстро понял, что лимит внимания к его персоне на сегодня исчерпан и как-то незаметно для всех исчез. Я внимательно рассматривал девочек хиппи и вдруг меня осенило. Ведь только что мне впервые в жизни удалось увидеть настоящий подвиг. И что интересно совершил его человек два дня назад безмятежно спавший под деревом. Никто из тех, кто осуждающе покачивал головой, не рискнул прыгнуть в студёную осеннюю реку. А Миша рискнул. За это теперь был обласкан вниманием. Его трогали женские руки, на него смотрели влажные от счастливых слёз глаза. Через пару минут кто-то побежал за водкой. Пловцу чемпиону требовался срочный обогрев.

- А чего это Орёл весь мокрый? – Я повернул голову и увидел только что подошедшего Химика.

- Да Юрец топиться собирался, а Орёл его спас.

- Юра? Это который петь ни хрена не умеет?

- Он самый.

- И Орёл за ним в одежде лазил?

- Ну да. – Химик расхохотался. – Чего смешного-то? – Не понял я.

- Да как бы Юра плавает лучше всех присутствующих. Я лично видел как он эту реку туда и обратно переплывал летом.

- Серьёзно?

- Серьёзно. Эх, жаль, меня не было.

- Действительно жаль.

- Я бы Орла отговорил от водных процедур.

- А если б Юра, правда, утонул?

- Да ни хрена он не утонул бы. Поплавал бы, поплавал да вылез. Говно ж не тонет. Тем более это стандартный способ привлечь к себе внимание. Он как-то булавкой вены себе тут ковырял. Ещё таблеток обжирался. Парацетамола. – Химик сплюнул. – Говорил, что скоро отъедет. Но я эту чушь собачью быстро пресёк. От парацетамола никто ещё не отъезжал.

- И зачем он это делает?

- За шкафом. – Отрезал Химик. – Ну и идиот, потому что. Ему и погоняло соответствующее выдали. – Добавил, что б свернуть разговор. Вокруг нас были желтеющие листья, прохладный ветер и целая огромная и невероятная жизнь. 

Зимой мы перебрались с холодной стрелки на трубы теплотрассы под Александровским мостом. Если меня спросить чем мы там занимались, то я запнусь. Задумаюсь, скорее всего, очарованно и мечтательно закурю. Ничем и одновременно всем. Курили сигареты, пили портвейн. Орёл вот целовался с Людкой. Нюша к тому времени ему надоела. Химик приходил, держа за ручку девушку с невообразимым прозвищем – Шиза. Она резала запястья не булавкой. Киса учился играть на гитаре. Когда на улице минус двадцать, то делать это весьма сложно. Даже сидя на тёплых трубах. Пальцы всё равно становятся корявыми и чужими. Струны превращаются в лезвия ножей. Но упорство Кисы возымело результат. Он действительно научился играть на гитаре.

Иногда к нам приходили в гости скинхеды, иногда милиционеры. Орла как-то раз забрали за наличие нюхательного табака. Милиционеры решили, что это наркотики. Наркотиков тогда вокруг нас почти не было. Пили много. Курили дешёвые сигареты без фильтра. Иногда папиросы. Но почему-то наркотики существовали в каком-то параллельном мире. Вместо них были редкие концерты в советских домах культуры, подъезды, где пили пиво и обязательные мечты. Ну, может не у всех, но у меня точно были. Хотелось чего-то важного и поразительного. Например, что б на меня обратила внимание хотя бы одна девушка. Пусть бы это даже была Нюша. Или кто-нибудь ещё из её подружек. Была там одна красивая. По-настоящему красивая. С прозвищем Юджин. Брала у меня кассету с Янкой Дягилевой. Потом вернула. Сказала – слишком грустно. На трубах сидеть зимой видимо было веселее. Настолько веселее, что внимания на меня там так никто и не обратил.

К весне я заметил, что Орёл перестал стричься. Он отрастил себе длинные волосы и как-то ловко стал укладывать их за уши. Теперь он не был похож на панка. Весь в коже, с грубыми стёсанными о чьё-то лицо кулаками – походил скорее на байкера. Правда, без мотоцикла. А к лету и вовсе стал похож на хиппи. На шее появились бусы. Исчезли агрессивные футболки, вместо них он нацепил чёрную рубашку и стал походить то ли на Джима Морисона в отставке, то ли на фаната Виктора Цоя.

Тогда же мы перебрались на центральную площадь города. Стали собираться под ёлками у Ленина. Место носило гордое и непонятное для непосвященных название – пент. Через несколько лет я понял, что это простое сокращение от слова Пентагон. Поколение предшествующее нам так именовало администрацию города. Ещё это предшествующее поколение иногда всплывало на каких-то концертах.

Как-то раз ко мне подошёл Орёл и заговорщицки поинтересовался, нет ли у меня денег. Деньги были. Бумажные зелёные пять рублей с изображением Великого Новгорода. Он обрадовался и тоном, словно сообщал секрет, сказал – хватит. На что мне должно хватить я не задумывался. Вариантов-то было немного. Либо за портвейном отправиться, либо за портвейном. Единственное, что настораживало это Мишин тон. Обычно об алкоголе наоборот разговаривали громко и точно не стеснялись его. Миша же пребывал в каком-то то ли смущении, то ли сомнении.

- Пойдём со мной. Сейчас всё сделаем. – Вместе с нами как-то незаметно оказалась Людка, которую я и прежде неоднократно видел. А потом возник человек по прозвищу Чапа. Это был старый, если не сказать прожженный неформал. Не то что из другого поколения, а вообще другой вселенной. Он вырос в стране, где принимали, например в комсомол. Ещё он застал в сознательном возрасте всяческие запреты на алкоголь под предводительством Горбачева. Но главное он был женат и у него были дети. Для моих четырнадцати лет всё это было необычно. Нет, он не выкладывал биографию передо мной. Просто я умел с детства слушать старших. Ещё я умел нутром чуять опасность. От Чапы как раз она и исходила.

Он потащил нас куда-то прочь из центра, постоянно оборачиваясь и озираясь вокруг. Завёл сначала, то в один двор, потом в другой. Орёл с Людкой тревожно молчали, а я, наконец, сообразил, что происходит. Чапа искал, где купить наркотики. В третьем по счёту дворе он попросил дать ему денег и исчез в подъезде. Через минуту появился с довольной улыбкой на лице.

- Всё хорошо, братишки. – Перевел взгляд на Людку. – И сестрички. Сейчас быстро всё, надо быстро. Пока не хлопнули. Что б на руках ничего не было. Быстро. Давай-давай, где? – Постоянно бормоча себе что-то под нос, он взял у Орла папиросу, выпотрошил её и начал туда ловко зачерпывать зелёное вещество со своей ладони. Заколотив, с нежностью посмотрел на своё творение.

– Взрывай. – Прошептал Орёл. Аккуратно вспыхнула спичка, и вместе с ней что-то противно ёкнуло у меня в груди. Вы думаете, что сейчас я расскажу вам историю про наркотики? Нет. Это было бы неинтересно. История о другом.

- Тише! Тише! Стой – Вдруг начал бормотать Чапа. – Вон они бесы. – Он кивнул головой в сторону подъезда. Там остановился жёлтый милицейский автомобиль. – Надо уходить. – Аккуратно и неспешно мы вышли из двора. Я вдруг заметил, что на улице успело стемнеть. Поинтересовавшись который час понял, что пора бы ехать домой.

- А дунуть? – Недоумённо спросил Орёл.

- Потом как-нибудь. – Мы пожали друг другу руки и разбежались. Я уехал на последнем троллейбусе домой, а мои друзья скрылись где-то в частном секторе, которого так много в провинции.

С Орлом мы виделись как-то мельком спустя год. Он был пьян. Сказал, что ждёт суда. Позже он его действительно дождался. Ему выдали семь лет за разбойное нападение. В моей голове до сих пор не укладывается как человек, спасавший тонущего Юру, мог пойти на разбой. По слухам он просто стоял на стрёме. Может и стоял, но вот только семь лет от нечего делать никому не нагружают. Говорят, уже отсидел. Его видели как-то изрядно нетрезвого в центре с какими-то малолетками. Для них он теперь стал таким же Чапой. Чапа кстати умер. Вроде от передозировки. Где Людка не знаю. Наверное, доучилась на своём худграфе и теперь занимается со школьниками. Видел лет пятнадцать назад я и Нюшу. Удивился, насколько она стала красивой. Встречался мне и Киса трудолюбиво стёсывавший себе пальцы о гитару холодной зимой 98 года. Его можете и вы встретить. Он стал уличным музыкантом. Сидит себе в центре Орла и играет всякие песни. А с Химиком мы как-то созванивались. Как и положено мудрецу он давно уже бросил пить. Сигареты его не интересуют. Он стал седым и теперь больше походит на алхимика. Естественно как любой приличный человек работает не по специальности. По-моему никто с факультета «фото-видео-творчество» так и не стал по ней работать. Я до сих пор нахожу это немного странным.

Tags: Алфавит провинциальной юности
Subscribe

Posts from This Journal “Алфавит провинциальной юности” Tag

  • Алфавит провинциальной юности уже в сети.

    В сентябре прошлого года я отправил в несколько издательств книгу. Свою книгу. Ох, как звучит-то. Прям писатель. Так и вижу картину, где я сижу…

  • Я (Берегу свои грехи)

    - Кто? - Я. - Последняя буква алфавита. – Так говорили в моём детстве. Потом стали говорить что-то о головке. По-моему от примуса. Ещё…

  • Юля пуля

    Дождь пригвоздил к земле пыль и мои надежды не промочить ноги. Радовало то, что я додумался надеть куртку. Значит, хотя бы сигареты не должны…

promo soullaway октябрь 30, 2017 19:33 34
Buy for 50 tokens
Когда в комментариях первый раз мне посоветовали написать книгу по истории нашей рок музыки, я улыбнулся. Потом мне посоветовали это сделать второй раз, третий, пятый. Я задумался. Крепко задумался. Ребята и девчата. Какую я могу написать книгу? Я не очевидец каких-то событий, я незнаком ни с кем,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments