soullaway (soullaway) wrote,
soullaway
soullaway

Categories:

Роза и Соловей

Колокольчик социальной сети тревожно демонстрировал, что кто-то просится в друзья. Нажав на оповещение, я увидел, что это Вася Пупкин. Посмотрел на фотографию. Конечно, я знал этого Васю. Только он не Вася, а Костик. Мы знакомы, уже целую вечность. А может и две. Добавил в друзья. Кажется, это была третья реинкарнация Костика в интернете. Две другие мёртвые страницы у меня уже точно значились в друзьях. Тут же всплыло новое непрочитанное сообщение. Пришлось раскрыть его для ответа.  

- Привет.

- Привет.

- Я в дурке лежал. -  Восхитительный диалог. Что я должен на это ответить? Изобразить радость? Удивление? Негодование? Сочувствие? Два часа назад я просунулся. С пробуждением моя голова раскололась на тысячу осколков. Мой отпуск кончался, друзья улетели, а завтра мне предстояло выйти на работу. Осколки от головы я склеивал с помощью холодного кваса. Назойливо засвербела мысль, что мне тоже не мешало бы показаться врачу. Может быть, меня признали бы сумасшедшим и освободили бы от трудовой повинности. Может быть, отправили бы в дисциплинарный санаторий. Хотел ли я этого? Нет. Я хотел тишины. Тишины не было, вместо неё в планшете щёлкали сообщения, которые щедро слал мне Костик. Он был неожиданно общительным. Двадцать лет назад, когда мы встретились, это был совсем другой человек. По-моему от того персонажа уже ничего и не осталось. Если только оболочка была чем-то похожа, но внутренности точно кто-то полностью заменил.

Мы познакомились после выступления Костика в Доме молодежи. На моей памяти тот концерт в заведении для молодых людей был единственным мероприятием, которое могло заинтересовать эту самую молодежь. Всё остальное время здание и сцена были отданы под какие-то загадочные процедуры. Там мелькали кокошники, косоворотки и песни вроде «Несе Галя воду». Не хватало только лаптей. Вместо них престарелые участники процедур настойчиво носили ботинки, купленные на близлежащем рынке. Молодежь такими представлениями не интересовалась. Ей хотелось перегруженного рёва гитар, рваных мелодий и тоскливых песен. Провинциального декаданса, одним словом. Благодаря кому-то самому главному он был. Чаще не на сцене, а в жизни. Посреди подвалов, подъездов, бомбоубежищ, крыш и ледяного безвременья.

Группа, где пел Костик, называлась «Сансара». В 90-е было модно называть группы неброскими именами вроде «Дхарма» и «Бодхи». Ну, или как вариант «Сансара». Поветрие шло естественно от группы «Нирвана». Мне такие названия не нравились и казались неубедительными. Вот «Эдельвейсы вермахта» или «Вибратор эхолота» совсем другое дело. Но таких групп не существовало. Даже в моём воображении. В воображении по большей части существовали мечты о женском поле. Желательно развратном и похотливом.
Второго вокалиста в «Сансаре» звали Димой. У него была выдающаяся способность занимать и не отдавать деньги. Их он непримиримо тратил на самогон и сигареты «Прима». Его постоянно разыскивали недовольные кредиторы. Иногда находили и становились собутыльниками. Мне всё время казалось, что Диму убьют за долги. Как минимум устроят сотрясение головного мозга. Зачем ему была нужна музыка, я  понять не мог. Возможно, потому что это было частью моды.

Репетиции, редкие выступления, усилители, примочки, шнуры и переходники. Всё это ласкало слух Диминым родителям. Димин слух ласкало эффектное и насыщенное слово - самогон. Ещё его ласкала подруга Олеся. Олеся мне нравилась, в ней было что-то невыносимо загадочное и печальное. То ли она уже тогда знала, чем всё кончится, то ли догадывалась.

Костик был полной противоположностью своего коллеги. Он не пил и не курил. В потрёпанном синем рюкзаке носил с собой блокнот и ручку. Часто сев на корточки что-то записывал. Из этих записей позже рождались песни. Ещё с Костиком постоянно была его девушка Светка. Если Дима с Олесей регулярно показательно целовались, то Костика целующимся я не видел ни разу. Максимум он мог взять Светку за руку. Они казались мне очень красивой парой. Какой-то трогательной и доверительной. Но точно не сексуальной.

Сексуальной парой были Димка с Олесей. О, я часто украдкой посматривал на Олесю. На её причёску, небольшую грудь и, конечно же, задницу. Олеся обладала какими-то непропорциональными широкими бёдрами и эти бёдра сводили меня с ума. В пятнадцать лет вообще многие вещи сводят с ума. Но лучшего всего это удаётся женским бёдрам. Особенно, таким как у Олеси. Она всегда носила облегающие джинсы, которые подчёркивали её фигуру. Фигура чем-то напоминала колбу с урока химии. Химия мне не нравилась. Олеся нравилась.

Светка же казалась мне девочкой-подростком. С ухоженными чуть вьющимися волосами, красивым светлым лицом, но полным отсутствием сексуальности. Вот не знал я тогда, что девочки подобны бутонам цветов и распускаются каждая в свой срок. У Олеси он уже тогда подошёл, Светкин надо было ещё чуть-чуть подождать.

Рассматривал я этих девушек примерно две недели. Что-то даже себе представлял невыносимо пошлое и развратное. Со Светкой естественно тоже. Пока не увидел её. Так ведь говорят? Ну и я скажу. Она. С большой буквы. Неотвратимо красивая и невероятно изящная. Светка привела на репетицию «Сансары» девушку, от вида которой я чуть не задохнулся. Аккуратно, что б ни дай бог она не услышала меня, я нагнулся к Свете и спросил её имя.

- Роза её зовут.

- А имя?

- Это и есть имя. – Света заговорщицки улыбнулась. Точно зная, что и имя произведёт на меня впечатление и сама девушка. – Она моя сестра если что. – В этом «Если что» звучали одновременно сотни оттенков. И не вздумай обижать, там было, и я знаю, что ты хороший, и она тебе подходит, и не бойся, тоже отчётливо было слышно.

- Ага. – Я кивнул головой, не отрывая взгляд и кажется, утонул в Розиных прямых волосах. Захлебнулся её губами, провалился в, словно прищуренные восточные глаза и почти погиб. В моей груди начало что-то приятно тянуть. Будто там сидела до этого неведомая мне прежде птица, а тут вдруг она проснулась и начала рваться наружу.

- Она ни с кем не встречается. – Вдруг наклонилась ко мне Светка.

- Я тоже.

- Я знаю. – В этот раз она улыбнулась обнадеживающе и мой мир окончательно рухнул. Я сидел словно оглушенный. Прежде я, конечно, обращал внимание на девушек, да кто не обращал-то? Но тут всё было иначе. Вместо развратной похоти на этот раз в меня вошло новое и доселе неизведанное чувство. Вошло резко и необузданно. Оно как смерч раскидало мои мысли и как ураган пронзило насквозь.

Это была любовь. Огромная как небо и необъятная как космос. Космос, как известно большой. Любовь оказалась не меньше. Внутри разлилось зачарованное море блаженства и упоения. И где-то там посреди этого моря я видел лишь её. Восточную девушку с корейскими глазами, аккуратными чертами лица и фигурой, которая как шипы теперь колола меня изнутри. Колола не фигура, хотя она тоже, а вся без остатка Роза. Я влюбился и влюбился так, как влюбляются только подростки.

Тот концерт перенесли из-за мелкого весеннего дождя. Дима, по-моему, не расстроился и спокойно убыл пить свой самогон, утащив с собой почти всю группу. В парке остался лишь Костик, Светка, я и Роза. В голове плыла как айсберг одна единственная фраза – что ей сказать, что б начать разговор? Я невыносимо стеснялся, при этом, не отрывая взгляд от Розы. Она шла по бортику фонтана и задумчиво рассматривала водную гладь.

- Соловей, а ты не хочешь точить? – Есть мне не хотелось. Тем более в случае положительного ответа последовал бы следующий вопрос о деньгах. Денег у меня не было. И не предвиделось.

- Нет.

- А мы хотим. Может, скинемся на батон и газировку? – Костик словно издевался. Он предлагал неосуществимое. Говорить о том, что у меня нет ни гроша при Розе, я категорически не хотел. Мне это казалось постыдным. Однако стыдясь, я всё же выдавил из себя что-то невнятное о том, что денег нет.

- А в фонтане есть. – Роза указала куда-то на середину водоёма. Под водой действительно блестели монеты, брошенные туда, то ли на счастье, то ли на погоду. То ли ещё из-за какой-то суеверной приметы.

Я посмотрел на её лицо – не смеется ли она надо мной? Нет, она не смеялась. – Давай достанем? – И не дожидаясь моего ответа, невозмутимо шагнула в фонтан. Я шагнул за ней. Вода неприятно облепила кеды и джинсы. Но это было неважно. Важно было, что я стал счастлив. Мы вдвоём доставали из воды мелкие монеты под нудно моросящим весенним дождём.

- Ты любишь дождь?

- Честно говоря, нет.

- А я люблю. И Виктор мне кажется, тоже любил. – Виктор был давно уже мёртв и вряд ли мог испытывать какие-то чувства к дождю. Роза слушала группу «Кино». Как и полагалось в среде поклонников Цоя никакой другой музыки для неё не существовало. Мне осталось лишь пожать плечами. Обсуждать персону покойника у меня не было никакого желания. Можно было просто помолчать. От одного присутствия Розы мне уже было хорошо. А уж то, что она спокойно залезла в фонтан, что бы собирать мелочь перевернуло во мне сотню прежде нераскрытых страниц.

- Улов так себе у вас. Но на батон хватит. – Костик со Светкой дружно улыбались. Особенно Светка. Я даже подумал, что всю эту сцену она и придумала. Словно зная, какой будет итог.

- Не промокли?

- Иди ты. – Я, было, начал бурно реагировать на шутку Костика, но отвлёкся на Розу. Она равнодушно посмотрела на свои мокрые джинсы и с каким-то восточным спокойствием пошла к магазину.

Магазин располагался у подножья хлебозавода. Хлеб и батоны там были почти всегда тёплыми. И постоянно свежими. Разломав ароматный батон, Костик протянул половину мне. – Держите. Это вам с Розой. – Есть я по-прежнему не хотел. Роза как выяснилось тоже.

- Давай голубей кормить?

- Давай. – В моих кедах противно хлюпала вода. Джинсы неприятно прилипли к ногам. Волосы намокли под моросящим майским дождём и сплелись в какой-то комок. Всё говорило о том, что пора ехать домой. Но я не поехал.

Мы так и остались вдвоём в том парке кормить противных птиц. Наглые и мокрые голуби нахально поедали белые крошки, плавающие в луже. Иногда начиная агрессивно ругаться между собой. А потом она взяла меня за руку, и мы пошли куда-то по бесконечным аллеям с потрескавшимся асфальтом. Пошли, не перешагивая лужи. Ветер шевелил деревья и на нас сыпались холодные капли с листьев. Таким счастливым я не был никогда прежде. Слово любовь перестало быть абстрактным. Оно обрело сначала ясные очертания Розы, а потом растворилось как сигаретный дым.

У нас не было никакого нашего лета. Ну того где про яхты, Ялту и парус поют. Лето я провёл в деревне у бабушки. Среди диких как первобытные люди друзей. Роза провела лето где-то на море. Не исключено, что в Ялте.

Осенью мы виделись несколько раз, я порывался её поцеловать, но ничего из этого не вышло. Каждый раз я натыкался на одну и ту же фразу. Она шептала – Я не умею. – Сидя на моём рюкзаке в подъезде старого дома с высокими потолками. В таком жила её бабушка, куда она изредка приезжала с наступлением осени.

На мои возражения, что я научу, она томно закатывала глаза и говорила – Не сегодня. В конце концов, мне это надоело, и мы как-то незаметно разошлись. То ли я исчез из её жизни, то ли она из моей.

Встретились мы случайно через полгода. К тому времени «Сансара» развалилась на два противоборствующих лагеря. Дороги Костика и Димки разошлись окончательно. Как называлась группа Димы, я не запомнил. По-моему они ни разу так и не вышли на сцену. А вот Костик оказался целеустремлённым. Сменив название на «Солнцерай» которое у меня ассоциировалось со словом «Скипидар» он начал гастролировать по окрестным городам. Мелькнули Брянск, Воронеж, Ливны. В Орле Костик стал собирать небольшие залы. У него появились свои преданные фанаты. В основном женского пола. Для меня это не было неожиданностью. Скорее было неожиданно, что Костик не уехал в Москву. Он меня и позвал на репетицию.

- Почему ты меня бросил? – Роза вложила свою ладонь в мою руку, но не так как вкладывают своему молодому человеку. Скорее это было дружеское рукопожатие.

- Я не бросал.

- А мне кажется, что всё-таки бросил. – Она улыбнулась той своей незабываемой лукавой улыбкой восточной красавицы из фильмов с Брюсом Ли. Что мне надо было ей сказать? Попробовать поцеловать? Обнять и прижать к груди? Ни хрена я этого тогда не умел. И целоваться её тоже не научил бы.

- Я не обижаюсь если что. – Роза была спокойна и хладнокровна. В моей голове мелькнула мысль, что мне надо было чуть дольше подождать. В её глазах мелькнуло что-то такое, чего я прежде никогда не видел. Кажется, это было связано со словом взаимность.

- Давай я тебе позвоню.

- Я буду ждать. – Как порядочный человек я собирался позвонить. Один раз даже нерешительно набрал цифры. Её не оказалось дома и ответом мне послужили протяжные длинные гудки. На телефонном проводе захотелось кого-нибудь повесить. Он был отравлен ядом тишины. Моросил противный дождь, я кутался в пальто и задумчиво теребил сигарету. К тому времени мне уже довелось прочесть рассказ о соловье и розе. Финал там был так себе. Я лично умирать не собирался. Потому подкурив, повесил трубку и забыл Розу навсегда.

О ней могла бы мне напомнить Светка, с которой встречался Костик, но они расстались. Теперь его девушкой стала маленькая Яна с забавным прозвищем – Зверушка. Они курили вместе траву, и, кажется, начали колоться. Костик, который покупал батоны и газировку постепенно начал исчезать. Окончательно он исчез весной 2003 года. Мы проводили его в армию и должны были забыть на два долгих года. Ему выпало служить на Камчатке в одной из бесчисленных подводных лодок. Я был уверен на все сто процентов, что Костик выдержит и отслужит. Вместо этого он сошёл с ума.

Димка же влетел за разбойное нападение на кого-то. Ему выдали восемь лет строгого режима. Попав на строгий режим, Димка не стал сидеть, сложа руки, и раскрутился там ещё на четыре года прицепом. В итоге отсидел какое-то ошеломительное двузначное количество лет. То ли одиннадцать, то ли вообще двенадцать. Это невероятный срок. Вспомните себя в двадцать и сравните с тем, каким вы стали в тридцать. Что-то схожее есть, но его не так уж и много. Годы своей юности Дима провёл в заключении. Не было её у него. У вас была, а у него не было. Были только построения, казённые нары, параша, ржавая раковина, ну и вот что там ещё бывает в этих местах? Именно это всё и было.

Двадцать лет назад мы однажды гуляли с Димкой по ночному Орлу. Это был первый раз, когда я не явился домой ночевать. Я ему рассказывал про Ницше, идею сверхчеловека и ещё какие-то блаженные истории. Дима слушал внимательно. Однако дружбы у нас так и не сложилось. Он уже тогда мог запросто выпить бутылку самогонки, меня же выворачивало наизнанку от ста грамм. В том возрасте это было важно. Сегодня нет. Жил он в том же подъезде где и бабушка Розы. Отчётливо помню, как иногда мы сидели с ней вдвоём и слышали, как из его квартиры выходила Олеся. Они шумно целовались, а затем шли на остановку троллейбуса. Тогда все были улыбчивыми. И Димка, и Олеся, и Роза, и я. Были да сплыли. Время улыбок кончилось.

Костика же комиссовали из рядов вооруженных сил. Он начал есть пригоршнями какие-то таблетки, потом плотно сел на иглу. Его музыканты разбрелись. Фанаты выросли и забыли. Несколько раз он порывался собрать группу, но толку от этого было мало. Пара случайных концертов, десяток репетиций и снова наркотики. С наркотиками бороться сложно. Обычно это поезд в одну сторону. Костик пробовал сойти на промежуточных станциях. Иногда ему это удавалось, иногда нет. Я слышал, что он ложился в больницу, лечился от галлюцинаций. Кажется, ему поставили утешительный диагноз - шизофрения. Для полного комплекта не хватало гениальности, но её он разменял на шприцы, аптеки и ватки. Меж тем наша тревожная юность прошла. От Костика, с которым мы покупали газировку и батон, ничего не осталось. Только оболочка. Да и та ссохлась и износилась.

Сумасшедший дом никого не делает лучше. Так же как никого не делает лучше тюрьма. Это странная история о группе, которой почти не было. Два вокалиста и обоим судьба подарила невероятно неудачную жизнь. Можно начать рассуждать, что каждый сам кузнец своего счастья, но мне кажется дело в чём-то другом. Возможно в колесе сансары. И Димка, и Костик ведь каждый по-своему переродились. Может быть не в то, что я хотел бы увидеть, но с каких это пор судьба интересуется моим мнением? Верно, ей до лампочки мои желания.


А Светку я видел как-то в интернете. Друг листал её фотографии, наперёд зная мою реакцию. Да и как тут было не знать? Она превратилась в красивую женщину. Её бутоны расцвели. Мне оставалось только восторженно кивать головой.

- Ну как?

- Красотка.

- Вот и я так думаю. Двое детей кстати.

- Серьёзно?

- Серьёзно. Красивая стала. И любопытная.

- Согласен, очень любопытная. – Это был удобный момент поинтересоваться о Розе. Она наверняка есть у Светки в друзьях - сёстры всё-таки. Но я вспомнил телефонный провод, на котором хотелось повеситься, длинные гудки и своё тревожное сердцебиение. Интересоваться не стал. Потянулся за рюмкой, увёл разговор в другую сторону и опять спрятался в нелогичных разговорах и волнительных воспоминаниях.

На этот раз в груди никакие шипы не кольнули. Я окончательно вырос и стал чёрствым. Лепестки роз меня больше не тревожат. От них не осталось даже золы. Как говаривал один дядя – кто сгорел, того не подожжешь.

Tags: Алфавит провинциальной юности
Subscribe

Posts from This Journal “Алфавит провинциальной юности” Tag

  • Алфавит провинциальной юности уже в сети.

    В сентябре прошлого года я отправил в несколько издательств книгу. Свою книгу. Ох, как звучит-то. Прям писатель. Так и вижу картину, где я сижу…

  • Я (Берегу свои грехи)

    - Кто? - Я. - Последняя буква алфавита. – Так говорили в моём детстве. Потом стали говорить что-то о головке. По-моему от примуса. Ещё…

  • Юля пуля

    Дождь пригвоздил к земле пыль и мои надежды не промочить ноги. Радовало то, что я додумался надеть куртку. Значит, хотя бы сигареты не должны…

promo soullaway october 30, 2017 19:33 34
Buy for 50 tokens
Когда в комментариях первый раз мне посоветовали написать книгу по истории нашей рок музыки, я улыбнулся. Потом мне посоветовали это сделать второй раз, третий, пятый. Я задумался. Крепко задумался. Ребята и девчата. Какую я могу написать книгу? Я не очевидец каких-то событий, я незнаком ни с кем,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments