soullaway (soullaway) wrote,
soullaway
soullaway

Categories:

Фарид

Переулок Лермонтова ничем не примечателен. Кроме того, что пару дней назад двое граждан распивали там спиртные напитки. Ну, распивали и распивали. Ничего сверхъестественного. Вот только потом один из граждан пырнул своего собутыльника ножом. Пырнул 18 раз. Ну что б наверняка. Его поймали, да он и не скрывался, впереди агрессора ждёт самый справедливый суд в мире и примерно лет десять заключения.

Улица Спивака скучна и неинтересна. Только я бы не хотел там оказаться ночью месяц назад. Очень не хотел бы. На одного из жильцов многоквартирного дома снизошла белая горячка. Он бегал с блестящим топориком для разделки мяса по лестничным клеткам и грозился зарубить своих соседей. Не зарубил. Лишь только успел проломить обухом голову своему коллеге по безудержному пьянству. Выбитое стекло на третьем этаже считать не будем. В час ночи подъехала полиция, кто-то вызвал скорую, ну и всё стихло. До следующего раза.

Проспект Мира шикарен. Он по-советски размашист и монументален. На первый взгляд там должны жить порядочные люди. Да они и живут. Один из них поленился выходить из своего дорогого автомобиля, что бы подняться домой. Поленился выходить из машины и его друг. Впрочем, зачем им было покидать уютный автотранспорт? У них был коньяк – эксперты смогли определить даже производителя. Ещё у них были сигареты и вагон времени. Время молодые люди использовали грамотно. Выпили и умерли. Непотушенная сигарета была роковой ошибкой. А ещё было ошибкой продолжать вечеринку после текилы в офисе, клуба, стриптиза, пива, танцев, лёгких наркотиков и дрянной водки с тоником. Такой набор располагает ко сну. 

Машина сгорела быстро. Пожарных встретил лишь обгоревший остов с двумя обугленными парнями внутри. Чёрт, я, наверное, жуткий циник, но так и представляю себе этих обожжённых чуваков которые, словно картошка, сгоревшая в духовке, продолжают свой банкет после смерти. И вот сидят они такие все чёрные в остатках кожаных сидений и продолжают пить свой недешёвый коньяк. Пружины из кресел ловко путаются с тазобедренными костями. Коньяк легко вливается в несуществующее горло и стекает по ребрам грудной клетки.

- Ну что? Ещё по одной? – Мертвец за рулем трясёт лохмотьями своего лица.

- Наливай! – Его друг хрипло смеётся.

- Поехали! – Они стукаются почерневшими пластиковыми стаканчиками.

- Ой, дружище, а мы кажется, умерли. – Обугленная ухмылка.

- Слушай, а точно же.

- Вот блин.

- Да, дела дружище.

- Дела. Дела. А я ж так Машке и не вдул. Как теперь быть-то? - Вам их жалко? Мне нет. И вам тоже советую никого не жалеть. Особенно незнакомых мужиков, которые будут пить декалитрами при любых обстоятельствах. Ведь подобных бессвязных историй со смертью в конце можно найти великое множество. Будет меняться лишь название города и улицы. Безумие алкогольного мира широко и неказисто. Вот дерьмо. В одной из подобных сводок мог бы оказаться и я. С ножом под боком. Или, наоборот, среди тех, кто суёт это самое перо кому-то под бок. Я мог сгореть в какой-нибудь квартире или захлебнуться в собственной рвоте. Ведь все эти истории невероятно одинаковы в самом начале и до тошноты однообразны в конце. Весь героизм алкоголиков на выходе оказывается лишь способностью отравить жизнь окружающим.

На водке тем вечером настоял мой приятель Вадик, я-то пытался обмануть себя с помощью пива, но какое тут пиво, если на улице дождь? На закуску внезапно взяли развесной селёдки. Склизкой и пахнущей. Это тоже затеял Вадик. Ещё была буханка свежего хлеба и сигареты. В принципе всего остального могло и не быть, но сигареты были бы точно.

От дождя мы спрятались под козырьком общества слепых. Конечно, нам следовало пойти бы лучше в какой-нибудь бар. Пропустить там по кружечке пива и осознать, что деньги кончились. Можно было попробовать отправиться в гости или спрятаться в подъезде. Но в подъездах жильцы часто ругались на сигаретный дым. А в гости идти было не к кому.

- Слушай, надо так стать, что б кости от рыбы выкидывать. Газеты-то у нас нет.

- Я знаю тут одно местечко. – Местечко я знал со школьных времён. Там мы прятались от дождя, прогуливая уроки. На перилах было удобно сидеть. Теперь настало время прятаться от дождя, попивая дешёвую водку. Прогуливать мне было больше нечего. Если только всю свою оставшуюся жизнь. Не такая уж и ценная штука если призадуматься.

Бутылка водки на двоих это такая доза, после которой можно разойтись. Либо по домам, либо не на шутку. Со мной случилось именно второе. Вадик же куда-то таинственно исчез. Я обнаружил себя в одиночестве посреди парка с какими-то крупными купюрами в кармане и мятым пакетом в правой руке. В пакете лежал коньяк, кока-кола, пластиковые стаканчики и шоколадка «Алёнка». Содержимое пакета мне понравилось. Купюры, понятное дело я занял. Разбираться у кого, было незачем. Время похмелья было впереди. Его приход стоило оттянуть с помощью коньяка. О, я знал этого зверя неплохо. Из-за него мой сон станет тревожным и дерганным как кардиограмма. Меня будет бросать одновременно в пот и в стыд. Будет хотеться как-то исправить свою жизнь, но как можно исправить двадцать лет жизни, проведенные с бутылкой? Кстати. Самое время выпить.

Приложившись к горлышку, я отметил, что вкус у напитка так себе. Пришлось запить почему-то уже выдохшейся газировкой. Потом закурить. Ночь была нежна ко мне. Дождь кончился, судя по всему уже давно. Лавка, где я сидел, была сухой. Правда мои кеды промокли, но это было чем-то неважным и неинтересным. Интересное разворачивалось метрах в ста от меня. Там кто-то играл на гитаре и что-то шумно праздновал.

Пробираясь по тротуару я отметил, что почти не шатаюсь. Хотя следовало бы. Уличный фонарь выхватил впереди меня несколько тёмных фигур. Будь я трезвым, я точно занервничал бы. Десяток людей посреди пустого парка, а я один и одинок. Зачем мне к ним идти? Но идти было невыносимо интересно. Да и куда ещё идти посреди ночи? Мысли в отличие от моих ног путались. Приближаясь, я отметил, что сидящих людей было двенадцать. Внимательно пересчитал. Да, именно двенадцать. Сразу вспомнил мультик «Двенадцать месяцев». На гитаре играл то ли февраль, то ли июнь. Мультик я помнил смазано, как и всю свою жизнь.

- Ты откуда такой взялся?

- Оттуда же откуда и ты вылез. – И не давая уличить меня в хамстве тут же перешёл в наступление. – Коньяк будете?

- Наливай. – Коньяк был безотказным оружием. Тем более, посреди ночи. Тем более такой ночи, когда следовало бы спать дома.

Вместо дома я бродил в пустом парке и угощал незнакомых людей недешёвыми спиртными напитками. Хотя нет. По вкусу скорее дешёвыми. Коньяк кончился ошеломительно быстро. Зато у восседавших в парке нашлась своя водка. Тёплая и противная. Потом кончились и сигареты, а к утру и деньги. Я обнаружил себя мирно голосующим на трассе. Дорожный знак говорил о том, что место, где я живу, расположено примерно в двенадцати километрах. Проклятое число преследовало меня не только ночью, но и утром. Позади были какие-то магазины, пустые пачки из-под сигарет, очередные шоколадки и безнадежность, не имевшая границ. Ещё я отметил, что похмелье уже начало подбираться ко мне. Пока ещё осторожно, деликатно, но оно приближалось на своих мягких лапах, что бы потом сковать меня своими железными объятиями. Я начал смутно припоминать, сколько и кому должен денег. Что-то могло ускользнуть из памяти, но только не долги - я всегда помнил, у кого и сколько занимал. Всплыли и тревожные телефонные звонки. Звонили естественно не мне. Это я кому-то звонил и теперь всего этого стыдился.

- Куда ехать? – Передо мной остановилась видавшая виды шестёрка. Пришлось порыться в карманах. Купюр там не было. Лишь горстка железной и неинтересной мелочи.

- Видимо никуда. Денег нет.

- Я знаю, что нет. Садись, подвезу. А то стоишь тут один.

- Неужели по мне видно, что я нищий?

- По тебе видно, что ты гулял всю ночь. Гулял бездумно, глупо и самонадеянно. Обычно после таких прогулок денег не остаётся. – Я сел, наконец, в машину и рассмотрел водителя. Он был одет в джинсовый костюм, руки покоились на руле и были чуть ли не жёлтыми от загара. На левой кисти синела татуировка – восходящее солнце и подпись «Север». Я знал, где такие наносят. Половину лица скрывала густая, но ухоженная борода. Вторую половину прятали огромные солнцезащитные очки. 

- Куда едем?

- Пока прямо. Как насчёт, послушать музыки?

- Эй, дорогой. Ты всю ночь баловался музыкой. Послушай тишину. – И вдруг водитель добавил шёпотом. - А лучше пустоту. Ведь она сидит внутри тебя, и ты пытаешься её хоть чем-то заполнить. – Я отшатнулся. Ещё раз внимательно посмотрел на лицо араба, к которому попал в машину. Оно было одновременно улыбчивым и сухим на эмоции.

- С чего вы взяли, что внутри я пустой?

- Был бы полный, не блудил бы всю ночь.

- Ну, раз пустой то значит, меня надо чем-то наполнить. – Пока я не произнес это вслух, шутка казалась мне смешной. Озвучив её я вдруг чётко понял, что кроме пойла и мочи меня не наполняет больше ничто. Кажется, с тех пор как кончилось детство только эти две жидкости, и плескались во мне.

- Пустоту не надо заполнять. Надо понять суть её происхождения. Она сам по себе не так уж и плоха, как может показаться на первый взгляд.

- Я об этом не задумывался.

- Это мне известно. А ещё мне известно, что так проводить время как проводишь ты попросту опасно. Ты ведь понимаешь, что проводил время так, что тебя могли убить?

- Да кому я нужен?

- Ты нужен семье.

- Я не о том.

- А я об этом.

- Откуда вы знаете, что у меня есть семья?

- Семья есть у всех. Просто кто-то её успел потерять, кто-то ещё не обрёл, ну а кто-то теряет прямо в эту секунду. Как ты думаешь, о ком я веду речь? – Мне срочно начал требоваться психиатр. Или как минимум глоток коньяка. Я заметил, что за окном замелькали деревья, знакомые дома и чужие окна. Если свернуть через несколько метров во дворы, можно найти круглосуточный магазин. Я поёжился и сглотнул слюну. Затем вспомнил о том, что денег у меня нет. Впрочем, это не было проблемой. Можно было занять у таксиста, который меня вёз. Можно было кому-нибудь позвонить, что б таксисту перевели деньги на карту, а он одолжил бы их мне. Ситуация была небезвыходной. – Я знаю, о чём ты думаешь. И могу заверить тебя, что это лишнее. – Нужный поворот мы проехали. Следующий магазин находился через пару километров. О, я изучил их все. – Оставь свои затеи. Сегодня последний шанс кстати. – Водитель, наконец, словно вырвал меня из цепких лап размышлений.

- Почему именно сегодня?

- А почему ты не думаешь о том, что шанс последний? Ведь другой попытки может не быть. Хочешь, я расскажу, как всё закончится?

- Мне кажется, я и сам могу. – Перебил я вдруг человека в огромных солнцезащитных очках и вывалил все, что думаю по этому поводу.

Хлебозаводской переулок примечателен лишь наличием собак. Во всяком случае, так было несколько десятков лет назад. Я точно помню, что в доме с зелёной крышей живёт здоровый американский стаффордширский терьер. По ночам его отпускают бегать по двору. Он громко лает на случайных прохожих. В прошлом году посреди переулка нашли труп. Терьер разбудил всю округу своим лаем. Мужчину же убили обычным шилом. Эксперты обнаружили два десятка колотых ран в области шеи. Это было очередное бессмысленное убийство, совершенное в пьяной драке.

Комсомольская улица тянется через весь город несколько километров. На неё нанизаны как на шампур сотни домов. Многие дворы и подъезды хранят свои тайны. Какие-то связаны с любовницами, какие-то с наркотиками. Есть там место и карточным долгам. Полгода назад в одном из подъездов собутыльники поругались. Утром профессор Волков, выходя из дома на работу, обнаружил мертвеца. Он лежал, неестественно задрав голову в потолок и разглядывал рисунок анархии, сделанный зажигалкой. Вокруг его шеи болтался пионерский галстук ставший удавкой. Странно, что он выдержал давление и не порвался. Впрочем, с алкоголиками часто случаются странные и необъяснимые истории. И уж точно чаще, чем с пионерскими галстуками. Профессору запомнились больше всего рыбьи глаза покойника не выражавшие вообще ничего. Точно такие же глаза бывают у вяленой камбалы. Или леща.   

Проспект Красной Армии состоит преимущественно из частного сектора. Громкое название проспект было сделано на перспективу. Полвека назад городок стремительно рос. После распада СССР население стало столь же стремительно разбегаться. Три действующих завода превратились в руины. Дыры заброшенных окон смотрели на вымирающий проспект. Две недели назад на всё том же проспекте было совершено очередное убийство. Прямо под боком у отделения полиции. Буквально в двух метрах. Тело немолодого мужчины обнаружили поутру бродячие собаки. Они протяжно выли и облизывали покойника. Любой из этих трупов мог быть моим. Если бы я не встретил в то утро Фарида. Да, именно так он представился.

- Смотри, какая захватывающая история получается. У неё может быть два финала. Один наступит быстро. Попробуй выпить ещё раз, и я тебя снова подберу. Это будет уже другая встреча. После неё всегда кто-то плачет и задаёт вопросы, на которые уже некому ответить. Ведь ты будешь мёртвым.

- А какой второй финал?

- Второй вариант мне, честно говоря, нравится больше. Мы увидимся, но нескоро. Ты доживёшь до правнуков. Увидишь, как растут твои дети, внуки. Вас ждут удивительные приключения. Нет, никаких ночных похождений – Фарид усмехнулся. – Это и не приключения если честно. Это ерунда. Ты можешь выбрать фантастическую жизнь. Просто невероятную! – Фарид задумчиво провёл рукой по своей густой бороде. – Да, всё в твоих руках. У тебя же есть мечты? Можешь не отвечать, я знаю, что есть. А теперь представь, что от воплощения твоих мечтаний зависят и мечты твоей жены. Твоих детей, внуков. Сегодня я вижу передо мной слабого человека, который стоит на перепутье. Он может сделать шаг и оказаться в бездне. Ты же хочешь выпить, верно? – Я кивнул. – А может пойти по другой тропинке? Она пока ещё едва различима. Да её и не видно, ведь ты заблудился. Но кроме тебя больше некому сделать из неё широкое шоссе. Улавливаешь? – Я снова кивнул головой. – Надеюсь, что мы встретимся нескоро.

- Я тоже.

- Тебе не надо надеяться или не надеяться. Ты просто должен сделать следующий шаг, а дальше дорога сама тебя выведет куда надо. До следующей встречи. – Фарид протянул мне руку, я изумленно её пожал и вышел из машины. – Кстати чуть не забыл. Вот тебе на память обо мне подарок. – Через открытое окно Фарид протянул мне обычную дешевую китайскую зажигалку. Я такие не любил. Уж лучше купить упаковку спичек вместо такой прозрачной с синим отливом зажигалки. – Помни обо мне.

- Постараюсь.

- Я знаю. – Фарид снова усмехнулся и, выкрутив руль, скрылся за поворотом. А я открыл глаза и понял, что сижу возле своего подъезда. В моих руках был всё тот же мятый пакет из ночи. Внутри лежала початая бутылка коньяка и пачка сигарет. Стаканчиков почему-то не было. В голове как клякса расплылся лишь один вопрос – а видел ли я этого Фарида или он мне приснился? Порывшись в карманах, я нашёл зажигалку. Из дома я точно выходил с другой. Значит видел. Вместо тревоги во мне разлилось море спокойствия и уверенности. Пакет я донес в ближайший мусорный контейнер. Там ему было самое место.

С тех пор я не выпил ни грамма спиртных напитков. Почему-то необъяснимо не хочется. Иногда конечно мелькают мысли, да, чёрт возьми, иногда мне снится, что я пью. Я чувствую вкус, запах, знакомое состояние куража и затем просыпаюсь. Просыпаюсь с каким-то нечеловеческим ужасом. Словно меня сейчас будут судить за преступление, которого я не совершал. И светит мне пожизненное заключение в одиночной камере собственного безумия. И там точно не будет никакой весны.

Но нет.

Я просыпаюсь на смятой простыне в холодном ужасе. Вокруг ночь, тишина, фонарь. Аптеки возле моего дома нет. Так же как и нет круглосуточных магазинов. Я отворачиваюсь от окна и думаю, что мне повезло. Ведь я встретил своего Фарида вовремя, а другие нет. И большинство уже никогда не встретит. Время встреч у них ушло. Остались лишь никому не нужные густые слёзы, холмики на кладбищах усеянные осеней гниющей листвой и никому не адресованные вопросы, на которые у меня нет ответов. Они есть у Фарида, но я бы предпочёл ему не задавать вопросов. Да и вам советую держаться подальше от этого улыбчивого араба. Я и сам держусь подальше. Но иногда достаю зажигалку из верхнего ящика стола и внимательно её разглядываю.

Обычная зажигалка, но непривычно тяжелая. И напоминающая о чём-то невыносимо неподъёмном на первый взгляд. Но стоит сделать первый шаг и дальше тропинка превратиться в тротуар, а позже выведет и на широкое просторное шоссе. Остаётся только вдавить педаль в пол, махнуть рукой и поехать.

Tags: Алфавит провинциальной юности
Subscribe

Posts from This Journal “Алфавит провинциальной юности” Tag

  • Алфавит провинциальной юности уже в сети.

    В сентябре прошлого года я отправил в несколько издательств книгу. Свою книгу. Ох, как звучит-то. Прям писатель. Так и вижу картину, где я сижу…

  • Я (Берегу свои грехи)

    - Кто? - Я. - Последняя буква алфавита. – Так говорили в моём детстве. Потом стали говорить что-то о головке. По-моему от примуса. Ещё…

  • Юля пуля

    Дождь пригвоздил к земле пыль и мои надежды не промочить ноги. Радовало то, что я додумался надеть куртку. Значит, хотя бы сигареты не должны…

promo soullaway октябрь 30, 2017 19:33 34
Buy for 50 tokens
Когда в комментариях первый раз мне посоветовали написать книгу по истории нашей рок музыки, я улыбнулся. Потом мне посоветовали это сделать второй раз, третий, пятый. Я задумался. Крепко задумался. Ребята и девчата. Какую я могу написать книгу? Я не очевидец каких-то событий, я незнаком ни с кем,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments