soullaway (soullaway) wrote,
soullaway
soullaway

Categories:

Щавель

Щавель, он же Лёшка, виртуозно и неистово ругался матом. С не меньшей необузданностью он резался в карты. Третьей слабостью у него был футбол. Болел он громко и отвязано, так словно завтра должен был настать конец света. Сочетая в себе эти, несомненно, ценные таланты, он постоянно шутил. Шутки у него были специфические. Выдай я нечто подобное никто бы и не улыбнулся. Но Лёшка обладал нужной интонацией и правильным тембром голоса. Любое его изречение вызывало приступ дружного хохота.

- Здорово.

- Ты руки-то из кармана вынь. Хуем вонять будут. – Примерно так он здоровался.

Чаще всего мы сталкивались в школе. Всё-таки учились в одном классе. Только я сидел в первых рядах из-за плохого зрения, а Лешка на задней парте. Или как говорили – на Камчатке. Интересно как такие места называют в Петропавловске-Камчатском?

Всё самое важное во время уроков происходило, конечно же, на задних рядах. Там играли в карты и «балду», обсуждали девчонок. На некоторых уроках умудрялись даже спать. Ещё там было удобно списывать. Я всего этого был лишён. Хотя нет, списывать мне тоже удавалось. К окончанию школы я делал это, даже особо не таясь. У меня так и осталось до сих пор ощущение, что учителя хотели дать нам не знания, а просто сбагрить нас куда подальше. Не все конечно, но большинство. Мы были для них невыносимой обузой, за которую не так уж и много платили.      

После уроков мы обычно собирались играть на заднем дворе. Либо в футбол, либо в карты. Чем старше становились, тем больше уделяли времени игре в «Дурака». Футбол с некоторых пор стал коллективно просматриваться по телевизору. С оглушительными криками и едкими комментариями. Мне, честно говоря, больше нравилось играть в карты. Футбол казался слишком нудным и медленным.

- Ну, кто так пасует? Вот выпердышь кровавый! Уёбок бля. Кастрат членоногий. – Как-то так реагировал Щавель на игры нашей сборной. В приступах возбуждения он мог кинуть и чипсами в экран телевизора. От переизбытка эмоций во время рекламной паузы мы шли курить к нему на балкон.

- Ты видел этих пиздолизов?

- Да ладно тебе, Титов нормально бегает.

- Ты ещё скажи, что Онопко в порядке.

- А что нет?

- Да срань это ебучая, а не игра. Команда инвалидов ластоногих. Кто вообще этим разъебаям доверил мяч? Они ж не бегают, а ходят по полю. Хуеглоты, а не команда.

- Хорош тебе.

- Чего хорош-то? Эти остохуевшие выблядки хуем груши околачивают, а не играют.

- А ты выйди и покажи как надо.

- Юморист до хуя?

- А чего ты нашу сборную не уважаешь? Другой у нас нет.

- Такую сборную и положено в хуй не ставить.

- На положено наложено.

- Само собой, но кто так играет?

- Где твой патриотизм?

- Вот когда у нас хуи стоптанные по полю не будут бегать, тогда и побазарим за патриотизм. А пока я вижу, что эти ослоёбы и манекенов не смогут обыграть. 

- Ой, всё.

- Вот именно, что всё. Ни в пизду, ни в красную армию. – Щавель злобно затушил окурок в пепельнице и посмотрел куда-то вдаль. Там ему мерещился то ли триумф нашей сборной, то ли неизбежное поражение. Как ни странно, но наша команда в тот раз выиграла. Со счётом «2:0» разгромив Тунис, она начала готовиться к следующей игре.

Победу мы пошли отмечать как обычно на школьный двор. Там мы всё отмечали. Всегда однообразно и одинаково. С чипсами, сухариками и пивом. А на следующий день наш класс сдавал первый выпускной экзамен. Кажется, это был английский язык, на котором мы откровенно скучали. За окном разгоралось лето, ходили длинноногие девушки, и нас ждал огромный волшебный мир студенчества. Хотя ждал ли?     
   

- Ты хуй моржовый. На-ка тебе бабу краснопёрую. – На стол полетела дама черви.- Ах, у тебя семерка? Клюшка ёба? Не вопрос. Лови, вратарь. Взял? Ещё б ты не взял, хоккеист херов. Хорошо, что не за щёку. На тебе мужиков. – Щавель швырнул на стол двух королей. – Поймал? А теперь раздвигай булки, сейчас мы туда тебе напихаем баклажанов. Полна жопа огурцов. Держи погоны. Генерал ёпта. Багратион. – С этими словами Лёшка водрузил шестёрок на плечи своего оппонента. Багратион, а для мамы Сашка, хотя нет, Сашечка, собрал колоду и начал тасовать.

- Ну что оленевод, давай закурим? – Щавель повернулся ко мне и хлопнул по плечу. Как-то так же хлопали своих фронтовых товарищей актёры в советских фильмах.    

- С чего бы это я оленевод?

- Да потому что Кола Бельды. Давай сигарету-то.

- Лёня, покурим? – Врезался в разговор Саня.

- У быка под хуем. Ты сдавай, сколько можно дрочить их. – Сашка быстро раскидал по шесть карт. Вскрыл козырь.

- Чего там? – Наклонился я.

- Крести. Дураки на месте. Ух, бля. Насрать тебе в руки друг ты мой любезный. – Щавель медленно вытягивал одну карту за другой. – Не, ну отборное дерьмо сдал. Мудак высшей гильдии. Одна срань как на подбор. Вон гляди. – Он повернул свои карты ко мне. Играли мы пару на пару, и демонстрировать мне свои карты Леша не должен был. На это тут же отреагировал его напарник Паша. Он обронил что-то спокойное, но эффектно увесистое. – А чего ты шумишь? Я всем могу показать. Тут прятать нечего. Этот пидарчук ручного привода сдал шваль одну. Сижу тут как хуй в рукомойнике.

- Слушай, не хочешь играть, так и скажи. Зачем волну гонишь? – Паша обладал на редкость спокойным и деликатным характером. Я слабо себе представлял, что его может вывести из себя. И точно не завидовал тому, кто смог бы. Кроме непрошибаемого характера Пашка располагал тяжёлыми как ремесло траншеекопателя кулаками.  

- Почему не хочу? Хочу. Но раздали-то говно высшей пробы.

- И что?

- Ладно, проехали. Я захожу. Номер шесть. Международная. – На импровизированный стол полетели шестёрки. Я сосредоточенно отбивался. Выходило не очень. Наконец я забрал подкинутые мне карты. – Снял? Молодца. А с тобой разговор короткий. Чего молчишь? Хуем подавился? – Повернулся Щавель к Сашке.

- Пошёл ты.

- Ага, пойду. Хуёв тачку. Лови мгновение май диа фрэнд. Начинаем подводную одиссею команды Кусто. Что там? Паша с мужиков зашёл? А я подкину вот так, кучерявый. – Лешка посмотрел на абсолютно лысого Сашку. Сашка пробовал отбиваться. – Ну что ты рыпаешься Жан Поль Бельмондо ебучий? Всё равно ж нагружу по самые гланды. На ещё хер семиглавый. Всосал? Отлично! - Через пару минут колоду тасовал уже я. 

- Не раздавай. Надоело. – Прервал меня Паша. – К экзамену-то все готовы?

- Да ебись он конём. – Тут же отреагировал Лёшка.

- Это-то понятно, но вдруг кто готовится.

- Ты как первый день из пизды вылез. Когда мы готовились-то?

- Это да.

- Вот тебе и да.

- Ещё скажи, что ты стихи не учил никогда. – Ввязался в разговор Сашка.

- Ты хуй соси и губой тряси. Не отвлекайся. Главное в нашей культурной программе это выпускной. Вот к этому готовиться надо.  

- Так порешили же, что на дачу едем.

- Только свои? А то Алдоха собирался с вами отмечать. – Вставил Сашка. 

- Алдоха? – Удивленно вскинул брови Щавель. Затем помотал отрицательно головой и наконец, ответил. - Этот пиздомученик у себя на дне рождения уже наотмечался.

- А чего было? – Поинтересовался Паша.

- Так ты ж был.

- Нет.

- Слушай, а точно. Ты чего-то с нами не поехал в тот раз. Ну, короче этот гандон набитый манной кашей напился и полез к Людке. А этой пизде с ушами его ухаживания категорически не понравились.

- К Людке? – Уточнил Пашка. Щавель кивнул. – Так она ж страшна как советская армия. – Недоумённо удивился Паша.

- Она страшна как сто подвалов. Это да. В голодный год никто ебать не станет. Только у Алдохи дюже зачесалось в одном месте. Но он же мудак слоеный. Надо было подождать. Людка б напилась, а пьяная баба пизде не хозяйка. Вместо этого он накидался сам. Естественно ему ничего не обломилось.

- Ты давай к сути.

- Короче он обиделся. Напиздошился. На Малого бросался с ножом. Заблевал предбанник.

- Во даёт.

- Даёт стране угля епта. В итоге этого залупоголового ублюдка мы выпиздили на улицу. Он там сидел, трезвел в беседке.

- Да. Хорошо отметили. Романтика.

- На хую два бантика. Он потом ещё утром возмущался, что простыл. Только я ему сразу сказал – купи паяльник и запаяй себе ебальник. Никто ж не против выпить, но так нельзя. Вёл себя как прыщавый говноед.

- Ладно, хрен с ним. С дачей чего?

- Чего-чего. Наберём водяры, мяса и вперёд. – Лешка сплюнул.

- А салаты?

- Иди пустыню пылесось. Я что ли их резать буду?

- А кто?

- На хуй нужно – скажем дружно. Шашлык пожарю. А салаты я видал в одном месте.

- Где?

- В пизде на верхней полке.

- Ладно, проехали. Бабы порежут. С нами ж Катька и Янка поедет.

- Вот, пусть эти мандовохи и режут. А я лично буду пить и ничего не делать. Всё. Свободные люди мы теперь.

- Ты экзамены сдай, свободный человек. – Вмешался Сашка.

- Сдам, не унесёшь, сиська ты тараканья.

- Пошёл ты. – Огрызнулся Сашка. Экзамены в школе действительно никого из нас не тревожили. У меня смешанные чувства вызывал процесс поступления в университет, но до этого был ещё целый месяц. 

- Ты Лёш не передумал? На машиниста пойдёшь?

- Да. Пойду на железку трудиться потом. А ты на юрфак как и собирался?

- Угу.

- Адвокатом будешь, козырно прям.

- Вообще в ментовку собираюсь.

- Не представляю я тебя в форме.

- Я, честно говоря, тоже. – Мы засмеялись. Я действительно был меньше всего похож на милиционера.

- А ты Паш?

- Я на истфак. – Выбор Паши был самым удивительным. Учился он спокойно и ровно. Мог с одинаковым успехом попробовать поступить как на физмат, так и на физвоз. Он ловко умел решать любые уравнения. Так же ловко он тягал гантели и штангу. Всегда спокойный и обстоятельный.

Пашу можно было представить в камуфляже бегающим где-нибудь в горных районах далёких стран. Можно было его представить и с чертежами. Он точно что-нибудь возглавил бы. Но учителем истории я его представить не мог. Щавель же и вовсе мне всегда казался талантливым юмористом. С его блестящей мимикой следовало бы идти в цирковое училище. Впрочем, в кабине машиниста поезда дальнего следования я его тоже мог представить. Он бы и там точно так же виртуозно матерился бы.

- Закуривай.

- У меня две сигареты, Лёня.

- А у меня вообще нет.

- Ой. На, кури. – Лешка взял сигарету у Паши и деловито вставил её в зубы.

- Покурим? – В очередной раз поинтересовался Сашка.

- Иди, ебись за девственность.

- Дай дёрнуть-то. – Возмутился Саня.

- За анус себя дёрни пёс смердящий. – Выдыхая дым, возразил Лёшка.

- Пошёл ты, ебушвили хренов.

- Кто?

- Да ты.

- В рот тебе нассал.

- Ты Щавель ебанат натрия.

- Чего?

- Того. – Щавель расхохотался и протянул Сашке половину сигареты.

- Мать твою за ногу, а отца за протез. Расщедрился.

- Видали? – Восторженно повернулся ко мне Лёшка. – Санёк-то растёт как на дрожжах. Даже смешное может что-то выдать. Но я тебе мой дорогой друг скажу одну простую истину. – Лёшка снова уставился на Саню и театрально перешёл на шёпот. – Смех смехом, а пизда всегда кверху мехом. – И добавил, обращаясь уже ко мне. – Раздавай. Давайте ещё пару конов и пойдём уже.

- Куда?

- Под муда. Сегодня ж футбол.

- Так рано ещё.

- Я и говорю, пару конов сыграем.

- Раздавай. – Равнодушно махнул рукой Паша. Я быстро перетасовал карты, раскидал по шесть на каждого и вскрыл козырь. 

- Голову в подушку я ебу твою подружку. Вы сговорились? Опять у меня шваль одна. У тебя что Паша? Козыри есть?

- Нет.

- Пидора ответ.

- Щавель, ты договоришься.

- Уже договорился, сходи за угол там тебя насуют хуёв по всем карманам. Могут и в жопу засунуть. Надо? – Он подмигнул Пашке. Затем переключился на игру. - Короче зайду так. Ишь ты. Отбился. И как так получается, что хуй стоит, а голова качается? – Послюнявив пальцы, мы добрали карты. Я молча зашёл. - Забодай тебя комар. Я беру.

– Ну, ты знаешь же, что я сижу тут без всего. – Удивился Паша.

- А хули мне делать? Эти я отбил бы, но Саня ж впиздячит обязательно что-нибудь.

- Обязательно. – Усмехнулся Сашка.

- Вот я и говорю. Навешают. А карты и у меня хуета из-под ногтей.

Сыграв, как и договаривались пару конов, мы разошлись по домам. Совместного просмотра футбола в тот день не вышло, но это не значило, что стоило вообще пропускать игру. В конце концов, намечался интересный матч с Японией. Впрочем, история распорядилась так, что интересным оказался не матч, а его последствия. Футбольные хулиганы разгромили манежную площадь и прилегающие улицы. Весь вечер я смотрел новостные выпуски с каким-то нереальным вдохновением. Показываемый вандализм удивлял своими масштабами. Полыхали машины, сыпались выбитые зубы витрин и мелькали растерянные лица милиционеров. Я испытывал примерно такие же ощущения как 11 сентября 2001 года. Только тогда рушились небоскрёбы в далёкой незнакомой и загадочной Америке. Теперь же происходило что-то невероятное в немного знакомой мне Москве.   

Утром, перед написанием сочинения вся школа обсуждала не результат игры, а последствия массовых гуляний в центре златоглавой столицы. Почему-то все сходились на том, что виновата милиция. У меня ещё мелькнула мысль, что в одной песне пели о нехватки крови в Москве. Теперь, кажется, её хватало с избытком. Впрочем, этими размышлениями я ни с кем не стал делиться. Ведь всех как обычно интересовал Щавель. Меня к слову тоже.  

Стоя возле открытого окна, он разгладил пиджак. Примерно, так как делают артисты перед выступлением. Затем сам себе махнул рукой и запел частушку.

- Я не знаю как у вас, а у нас в Японии, три врача пизду смотрели, ни хуя не поняли. – Поклонившись, Лешка элегантно подкурил, а мы заржали. – Я ж говорил, что это не команда, а хуета?

- Говорил. Ты вообще много говоришь.

- Правильно. Потому что пиздеть не мешки ворочать. Но команда-то хуета. Так и живём бля. Никакого просвета не видать.

-Теперь ещё четыре года ждать.

- Не хуй там ждать. Результат будет такой же. Я мечтаю, что б наши хоть раз что-то показали. Что б хоть из группы вышли, но каждый раз одно и то же. – Лешка махнул рукой. - Ладно, погнали писать-то. – Мы побросали окурки в унитаз и поднялись на второй этаж. Нас ожидало сочинение, выпускной, вступительные экзамены, сессии, пересдачи, зачётки. Последующее трудоустройство, авансы, отпуск раз в год, задержки зарплаты, новогодние вечеринки, свадьбы и похороны, коллеги и дети, жёны и любовницы. Ну, вот это вот всё из чего состоит мир взрослых и неинтересных на первый взгляд людей. Ещё кстати нас ожидала морщинистая старость. 

А мечта Щавеля осуществилась через несколько лет, правда в совсем другой стране. Россия не просто вышла из группы, но даже пробралась в одну четвертую финала. К тому времени всё изменилось. Перестала существовать милиция, нашу школу перестроили. Выпускные больше внутри не проводят. Курение в туалете теперь запрещено. Ещё каждый год обсуждают можно ли детям носить сотовые телефоны на уроки. У нас таких проблем не было. Потому что сотовые были диковинкой.

Можно многое рассказать о современных школах. Только это будет уже совсем другая история. И если я буду её рассказывать, то там не будет Щавеля, Паши и Сани. Они остались в бархатном школьном возрасте, куда нельзя вернуться. Его можно только дозированно вспоминать. Странное время. Которое мы не очень-то ценили тогда и не слишком-то любим сейчас. Но именно оно нас сделало такими, какие мы есть. Время же историй о современной школе ещё не пришло. Дайте детям немного состариться. Ещё успеют рассказать, как было у них.


Tags: Алфавит провинциальной юности
Subscribe

Posts from This Journal “Алфавит провинциальной юности” Tag

  • Алфавит провинциальной юности уже в сети.

    В сентябре прошлого года я отправил в несколько издательств книгу. Свою книгу. Ох, как звучит-то. Прям писатель. Так и вижу картину, где я сижу…

  • Я (Берегу свои грехи)

    - Кто? - Я. - Последняя буква алфавита. – Так говорили в моём детстве. Потом стали говорить что-то о головке. По-моему от примуса. Ещё…

  • Юля пуля

    Дождь пригвоздил к земле пыль и мои надежды не промочить ноги. Радовало то, что я додумался надеть куртку. Значит, хотя бы сигареты не должны…

promo soullaway october 30, 2017 19:33 34
Buy for 50 tokens
Когда в комментариях первый раз мне посоветовали написать книгу по истории нашей рок музыки, я улыбнулся. Потом мне посоветовали это сделать второй раз, третий, пятый. Я задумался. Крепко задумался. Ребята и девчата. Какую я могу написать книгу? Я не очевидец каких-то событий, я незнаком ни с кем,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments